Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

под глазами, весь скрюченный со страшно распухшей ножкой. Доктора просто ничем не могли помочь. Они выглядели более напуганными, чем любой из нас, и всё время перешёптывались. Врачи не знали, что делать, проходил за часом час, и они потеряли всякую надежду. Время было позднее, и меня уговорили пойти к себе. Потом Аликс (Царица Александра Фёдоровна) послала за Распутиным. Он прибыл во дворец около полуночи или даже позднее… Рано утром Аликс позвала меня в комнату Алексея. Я просто не поверила своим глазам. Малыш был не просто жив, он был здоров. Он сидел в кроватке, лихорадка прошла, опухоли не было и в помине… Позднее я узнала от Аликс, что Распутин не дотронулся до ребёнка, он просто стоял в ногах у постели и молился».

Великая Княгиня Ольга подтверждает и другой случай исцеления царевича Алексея, который некоторые очевидцев называют не иначе как чудо воскрешения наследника из мёртвых. Дело происходило в Польше, в пригороде Варшавы – Спале. Как и в Царском Селе, царевич нечаянно ушиб ногу, и она страшно распухла. Температура поднялась выше 40 градусов, пульс почти не прощупывался. Консилиум врачей из Е. Боткина, С. Фёдорова, К. Раухфусса, С. Острогорского ничего не мог поделать. Они не надеялись на выздоровление. Положение было настолько критическим, что по всей России было объявлено о тяжелой болезни царевича. В церквах стали возноситься молитвы о его выздоровлении. Императрица послала срочную телеграмму старцу Григорию в село Покровское с просьбой о молитвенной помощи и вскоре получила от него ответ: «Бог услышал Ваши слёзы и Ваши молитвы. Не печальтесь. Маленький не умрёт. Не давайте докторам слишком долго мучить его». Как только эта телеграмма была получена, сразу же началось выздоровление умиравшего наследника престола.

Как свидетельствует Ольга Александровна: «Через час мой племянник был вне опасности. Позже, в том же году я встретила профессора Фёдорова, который сказал мне, что исцеление было совершенно необъяснимо с точки зрения медицины… Распутин определённо обладал даром исцеления. В этом нет сомнений. Я видела эти результаты собственными глазами и не один раз. Я так же знаю, что самые известные доктора того времени были вынуждены признать это».

Эти чудесные исцеления были для царской четы видимым знаком того, что Григорий – человек божий. Николай II считал, что Григорий был послан ему богом, как духовный помощник царскому служению. Именно о таком отношении к Распутину свидетельствовал следователь ЧК Временного правительства. В своей официальной записке он говорил, что «их Величества были искренне убеждены в святости Распутина, единственного действительного предстателя и молитвенника за Государя, Его семью и Россию перед Богом». Молитвенное предстательство старца было так велико, что император признавался: «Если бы не молитвы Григория Ефимовича, меня давно бы убили».

Исцеление неизлечимо больных демонстрировал старец Григорий много раз и не только в отношении православных христиан, но и мусульман и даже иудеев. Так известно свидетельство об исцелении Распутиным иудея Ивана Симановича, зафиксированное следственной ЧК Временного правительства.

***

Благодаря дару прозорливости и рассуждения Григорий умел заглядывать в душу человеческую, знал помыслы ближайших царёвых слуг и потому при назначении их на высокие посты государь принимал во внимание мнение старца. Кроме того Григорий прозорливо видел последствия тех или иных государственных решений.

Василий Розанов, известный философ, восторгался даром рассуждения, которым был наделён Распутин. Это произошло после того, как он услышал его мнение по поводу отношения официальной Церкви к Льву Толстому. Как вспоминал Розанов, старец Григорий сказал: «Он /Толстой/ говорил против Синода, против духовенства – и прав. Более того – он выше, сильнее и чище их. Но ведь он не против них говорил, а против слов, которые у них. А слова эти от Григория Богослова и Иоанна Златоуста. И вот тут он сам и его сочинения – маленькие».

Таким образом, Распутин показал, что по-человечески, Толстой может показаться прав, когда выступает против недостатков, которые есть у конкретных служителей Церкви. Но поскольку вся полнота Церкви живёт согласно учению своих великих учителей, то получается, что Толстой поучая Церковь, ставит себя на их место. Но всё дело в том, что его учение пред их учением просто ничтожно.

«Григорий, – пишет Розанов – гениальный мужик… Так просто сибирский крестьянин сказал мысль, которая разрешает всё».

Григорий, прежде всего, старался предохранить Россию от войны. Он прозорливо видел, что она принесёт русскому народу неисчислимые страдания, которые вызовут всеобщее недовольство и спровоцируют революцию, которую так жаждали совершить преобразователи России всех мастей, а более всех ненавистники православного самодержавия.

Организация мировой войны входила в планы международного капитала стремившегося к господству во всём мире. Для этого предполагалось столкнуть лбами самые мощные христианские державы – Россию и Германию. По-иезуитски изощрённый план решено было осуществить посредством разжигания конфликта между православными Боснией, Герцеговиной и Австро-Венгрией, с 1878 г. оккупировавшей их. А в 1908 г. Австро-Венгрия аннексировала эти оккупированные территории, то есть юридически присоединила к себе. Тогда почти вся политическая российская элита настаивала на объявлении Австро-Венгрии войны. Считалось, что Россия, охранительница вселенского православия, должна была обязательно помочь своим братьям славянам.

Казалось бы, что в этом плохого? Однако Россия ещё не оправилась после войны с Японией и страдала от внутренних революционных выступлений. И война на Балканах могла стать для России смерти подобной, поскольку вызвала бы новую революцию. Но ура-патриоты требовали от царя заступиться за братьев-славян. И он был готов им уступить, если бы не Распутин. Старец убедил его не вступать в конфликт на Балканах.

Но особенно остро вопрос о начале войны на стороне Балканских стран встал перед русским царём, когда Черногория, Сербия и Болгария начали военные действия против Турции. Император Николай II, желая освободить Константинополь от турков, был готов поддержать их, а Австро-Венгрия, считая Черногорию частью своей территории, готова была вступить в войну с Россией. Политическая обстановка была такова, что казалось вот-вот и сбудутся планы поджигателей мировой войны, такой войны, чтобы, по словам Ф. Энгельса «короны полетели в грязь». Царь уже был готов объявить мобилизацию, но Распутин срочно добился с ним встречи, и встал перед государем на колени, со слезами на глазах умоляя его не начинать войну. По свидетельству тогдашнего премьер-министра графа С. Ю. Витте: «Он [Распутин] указал все гибельные результаты европейского пожара, и стрелки истории повернулись по-другому. Война была предотвращена».

И тогда масоны-революционеры решили убрать сибирского старца. Прежде всего надо было уничтожить его духовно – оболгать, оклеветать, очернить. Создать из него образ распутного Гришки и послушного этому дьяволу безвольного, ни на что не способного монарха. Вопрос о дискредитации русского монарха через Распутина был настолько важен для масонов, что они его рассматривали на своём съезде в Брюсселе, о чём свидетельствует в своих воспоминаниях М. В. Родзянко. В кампании лжи и клеветы, обрушившейся на Распутина с 1910 г. использовались самые подлые и циничные средства.

В 1910 году писатель Михаил Новосёлов напечатал в «Московских ведомостях» несколько критических статей о Распутине (№49 – «Духовный гастролёр Григорий Распутин», №72 – «Ещё нечто о Григории Распутине»). В 1912 году тот же Новосёлов выпустил в своём издательстве брошюру «Григорий Распутин и мистическое распутство», обвинявшую Распутина в хлыстовстве и критиковавшую высшую церковную иерархию.

Иеромонах Илиодор написал клеветнические гнусные письма о Распутине, которые в копиях, отпечатанных на гектографе, стали распространяться по Петербургу. Большинство исследователей считает эти письма подделкой. Позднее Илиодор по совету Горького написал пасквильную книгу «Святой Чёрт» о Распутине, которая была опубликована в 1917 году во время революции. А после революции Илиодор не погнушался стать сотрудником большевистской ЧК.

Елизавета Федоровна предостерегала Алис о том, что недовольство Распутиным в народе переносится и на царскую семью, которая окружила себя «нечистыми на руку и помыслы людьми», и вот-вот может произойти самое страшное. На что императрица холодно ответила: «Всё это неправда. Народ любит нас». Покидая сестру, которая дала понять, что аудиенция окончена, великая княгиня произнесла: «Не забывай о судьбе Марии Антуанетты, которую